Едва родившись, верил неизбежно,
Что этот мир тебе для счастья дан,
И потому ты жил слегка небрежно
Не столько жил, как сколько отдыхал.
Едва учившись, возводил ты планы
И рисовал счастливую мечту,
И любовался девичьим ты станом,
И в танце вел подругу на кругу.
Едва женившись и снимая пенки,
Ты наслаждался жизнью, как вином
Любил ты гладить девичьи коленки,
Совсем не думая тогда, а что потом?
Едва столкнувшись с противостояньем,
Ты как актер на публике, страдал,
Но каплею за каплею познанье
Ты словно яд змеиный собирал.
Едва ты начал плыть против теченья,
То ощутил сей бренный мир на вес,
И начал придавать ему значенье,
И за деревьями ты смог увидеть лес.
Когда же ты вполне испил терпенье
Измерив землю мерою небес,
Познал себя, что ты лишь удобренье
Для будущих свершений и чудес.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Мрачновато ты как-то: "змеиный яд...удобрение". Я тут надысь тоже стишок накропал - звучит так:
***
Я прожил жизнь, не более того
Чтобы узнать что я не знаю ничего.
Спасибо Господу за всё что Он мне дал, Не зря я прожил - Главное узнал!
Не занимайся мирихлюндией, Сашка, главное ты успел, и потому победитель.
3) Жизнь за завесой (2002 г.) - Сергей Дегтярь Я писал стихи, а они были всего лишь на бумаге. Все мои знаки внимания были просто сознательно ею проигнорированы. Плитку шоколада она не захотела взять, сославшись на запрет в рационе питания, а моё участие в евангелизациях не приносило мне никаких плодов. Некоторые люди смотрели на нас (евангелистов) как на зомбированных церковью людей. Они жили другой жизнью от нас и им не интересны были одиночные странствующие проповедники.
Ирина Григорьева была особенной. Меня удивляли её настойчивые позиции в занимаемом служении евангелизации. Я понимал, что она самый удивительный человек и в то же время хотел, чтобы она была просто самой обыкновенной девушкой. Меня разделяла с ней служебная завеса. Она была поглощена своим служением, а я только искал как себя применить в жизни и церкви. Я понимал, что нужно служить Богу не только соответственно, не развлекаясь, но и видел, что она недоступна для меня. Поэтому в этом стихе я звал её приоткрыть завесу и снять покрывало. Я хотел, чтобы она увидела меня с моими чувствами по отношению к ней и пытался запечатлеть состояние моего к ней сердечного речевого диалога, выраженного на бумаге. Но, достучатся к ней мне всё никак не удавалось.
